Другая жизнь Валерия Саратова

0
12

Каким привыкли видеть Валерия Саратова севастопольцы? Подтянутым, сдержанным, много работающим. Его рабочий день расписан по минутам: он не привык опаздывать, задерживать назначенные встречи и, кажется, с недоверием относится к тем, кто позволяет себе обратное. Как лицо публичное, он часто общается с журналистами, при этом оставаясь серьезным и лишь иногда позволяя себе легкую улыбку, когда звучит вопрос из разряда «неудобных». Многие вопросы, заданные в этом интервью, были именно такими. Но как раз далекие от «парадных достижений» разговоры за чашкой черного чая дают понимание того, как из мальчишек Северной стороны получаются грамотные руководители, любящие свой город.

«В ТРИ НЕДЕЛИ ОТ РОДУ Я СТАЛ СЕВАСТОПОЛЬЦЕМ»

—Моя мама оказалась рискованной,—рассказывает Валерий Саратов.—В 1948 году она решила так: «из деревни нужно уезжать». Взяла комсомольскую путевку и поехала в «Артек». Там стала заведующей детским садиком, но потом вместе с подругой они поразмыслили и поняли, что в «Артеке» замуж не выйдешь. (Мама у меня 1925 года рождения, а все ребята рождения с 23 — го по 25 — й год погибли на войне.) Вот они и двинули в город Севастополь. Работала учительницей немецкого языка в 16 — й школе, потом познакомилась с отцом. А в 1952 году, за две недели до родов, полетела к себе на родину в Московскую область. Там родила меня, крестила, что тогда было очень опасно—отец был офицером, и привезла меня обратно в Севастополь. Так в три недели от роду, с документом о рождении в Московской области, я стал севастопольцем.
Себя вспоминаю, ну, наверное, как все, лет с четырех — пяти. Мы тогда жили в частном секторе, снимали флигель на улице Почтовой, теперь она называется ул. Частника. После войны все жили очень тяжело, но никто не стонал, жили—как жили. Одно из ярких воспоминаний того времени—как открывали памятник Нахимову: срывают это покрывало—такое детское впечатление. Когда мне было четыре года, родился брат. А в 1959 году Черноморский флот на Северной стороне, в районе кинотеатра «Моряк», строил так называемую береговую эскадру. Корабль, на котором отец служил старпомом, построил себе дом. Помню, как мы переезжали туда по грунтовой дороге.
Вообще воспоминания детства у меня делятся на две части. Вот эта, первая, о том, что было все хорошо: все молодые, телевизоров не было, дети вместе с родителями выходили на улицу—спортивные соревнования, танцы… Ведь что такое комплексная застройка? Тогда военные построили 40 — ю школу, две библиотеки—взрослую и детскую, кинотеатр «Моряк», три магазина.

«ПЬЯНСТВО И ДРАКИ МЕНЯ МИНОВАЛИ»

Три года я проучился в 40 — й школе, потом отца перевели на Север, и мы уехали за ним туда. А когда я был в 7 — м классе, неожиданно во время учений 39 — летний капитан 2 ранга—мой отец—умирает прямо на мостике. И сразу же детство из благополучного стало непростым. Мать корректор, получала мало, брату 9 лет, скромная пенсия по утере кормильца… Мы вернулись, и я пошел в 9 — ю школу, которая была прямо напротив моего дома. Эту школу я и заканчивал вместе со своими товарищами. У нас до сих пор сохранились отличные отношения. И это даже удивительно, ведь школа была самая обычная, там, на окраине города, не учились суперзвезды, но она оказалась дружной.
—А как же драки, уличная закалка, неужели вас эта участь миновала?
—Пьянство и драки меня действительно миновали. Я удержался как — то и на улице, и в школе. Я любил с детства футбол. Еще в первом классе начал играть. А в футбол, как ни странно, играли тогда неблагополучные дети—благополучные играли в шахматы. Я реально гонял мяч, и за это меня уважали, несмотря на то, что я в школе был отличником. Проходил как свой везде. Конфликты были только на поле. И хотя бывал я в разных компаниях, не попадал в ситуации с жесткими драками и кулаками, потому что пользовался авторитетом.

ЛЮБОВЬ И ДЕНЬГИ

—Когда пришла первая любовь, а, может быть, вторая, третья?
—Первая любовь, как положено, пришла в последнем классе. Но, встречаясь, мы не могли пожениться. Я чувствовал глубочайшую ответственность за содержание семьи, чего в тот момент не мог себе позволить. А она была девочка красивая, из тех, которые неизбежно рано выходят замуж. Так и случилось. Потом были разные встречи и расставания, я считал, что женюсь только тогда, когда смогу обеспечить семью. И в итоге, когда я в 28 лет принял решение, что пора обзавестись семьей, оказалось, что это уже непросто сделать: все хорошие девушки разобраны! Искал любимую четыре года: так что женился я аж в 32 года. Реально на улице понравилась девушка, живем с ней уже 23 года.
—Валерий Владимирович, психологи утверждают, что после 38 лет у мужчин случается «нервный срыв»—неожиданно влюбляются в других женщин, некоторые даже жен бросают. А вы «на сторону» смотрели?
—Все было… Наверное, у всех мужчин, ну, которых я знаю, случаются еще какие — то «любови». Был и у меня такой эпизод в жизни, который стал известен моей жене. И она до сих пор серьезно все это дело мне припоминает. Но во мне крепко сидит убеждение, заложенное ранней смертью отца, в том, что я в ответе за жену и детей. Да, были ошибки, но это такие личные моменты… просто нужно понимать, что любые сложности в семейной жизни преодолимы. И мы с женой выходили из них достойно. Хотя до сих пор, если задерживаюсь, то слышу: «Что, пошел где — то гулять?» Ну, это я смеюсь. Куда я денусь? Я не понимаю тех мужчин, которые после какого — то возраста начинают искать молодых. Мужчины и женщины вместе проходят серьезные испытания в жизни, растят детей. И когда у мужчины появляется больше возможностей, чем у женщины, в поиске новой спутницы—это не честно. Если мужчина смотрит «на сторону», он предает своего любимого человека.
—У вас две взрослые дочери, как обстоит дело с поиском перспективных женихов?
—Одной дочери идет 22 — й, второй—21 — й год. Я поздно женился, так что детьми хотелось обзавестись быстрее. Они самостоятельные люди, и я, как отец, никогда не пытался на них давить. Старшая уехала в Киев учиться и осталась там. Младшая тоже отказалась жить с родителями, и в результате долгого выбора она стала учиться в Чехии. Кстати, учить ребенка в Чехии оказалось дешевле, чем в Киеве, это я вам просто как отец говорю…
Так вот, в применении к мужчинам у меня есть такая градация: на первое место ставлю порядочность, на второе—ум, на третье—профессионализм. Хотя, если есть порядочность и ум, профессионализм придет. Деньги, как видите, сюда не попадают. И я очень стараюсь, чтобы мои девочки это мировоззрение приняли. С порядочностью и умом в жизни многого можно добиться, я их на это нацеливаю. Да, есть сегодня проблема в обществе, которая называется расслоением. Конечно, я живу выше среднего уровня жизни в Украине, хотя я не олигарх, не миллионер. Но в целом мне бы хотелось, чтобы они свою жизнь строили не на деньгах. Будет умный порядочный парень—заработает.

ВВЕРХ ПО ЛЕСТНИЦЕ

—Этим путем шли и вы?
—Чтобы понять некоторые мои поступки, нужно вернуться к тому времени, когда я окончил институт. Я был не первый выпускник, но в десятку лучших попал. Отучился в Севастополе по специальности «автоматика и механика». Куда идти работать? С распределением в Севастополе было вообще никак. Потому что в городе оставляли только на кафедру, а я не хотел быть теоретиком, или оставляли девушек, которые были замужем за офицерами. Все остальные куда — то уезжали. Я из каких — то внутренних соображений решил поехать в Харьков и сейчас не могу объяснить, почему. Там я попал в проектный институт, где мне работать было скучно. Мы занимались проектированием оборудования для шахт, обогатительных фабрик и так далее. Харьков—город специфический, там я попал в еврейский коллектив (из 25 работников моей группы 23 были евреями), и спустя много лет, поработав со многими людьми, могу сказать, что абсолютно все рабочие коллективы одинаковы! Например, самым глупым из нас был парень с двумя высшими образованиями. Но это так—отступление. Они хорошо меня приняли, и с тех пор я четко знаю, что коллектив не зависит от национальности.
Я сам поехал в Москву в управление кадров министерства и сказал, что не хочу работать проектировщиком, хочу работать на заводе. И мною радостно «заткнули» дырку, которую давно не могли «заткнуть». Я поехал в Сибирь в город Прокопьевск Кемеровской области на завод шахтной автоматики… Уйма станков, тяжелые прессы, три подъемных крана, более 500 человек рабочих и я—энергетик цеха. Начинается вторая смена, я говорю: «Где народ?»—»Акдам» привезли».—»Что такое «акдам»?»—»Это портвейн, который в Кемеровскую область из Азербайджана возят». Там без мата ни одна женщина не говорила! Треть работников—судимые. Мне 23 года, да еще и непьющий, в таком — то коллективе. Приходишь—сидят электрики, перед ними бутылка водки и по стакану: «Давай нальем». Говорю: «Пить не буду! Но если вы не сделаете план…» Всякое бывало, и угрожали, но ничего: механик запил—начал командовать механиками. Не знаю, как они все делали: пил весь завод! У них в Сибири 150 — граммовый граненый стаканчик—это маленький, а нормальный—250 граммов. Там, если пить начнешь, все—втянешься! Это я к чему говорю? Серьезная была закалка.
Так что потом, когда в Севастополь вернулся (маме некому было помогать) и устроился работать на «Парус», то мне командировки на Север по 10 месяцев в году уже были не страшны. Мы устанавливали сложные системы управления торпедной стрельбой на подводные лодки, я спускался на 300 метров под воду, участвовал в подводных стрельбах, не в теории, реально все проходил. Проработав так четыре года, решил остановиться и пошел в цех мастером. Надо ж было по сторонам смотреть, чтобы жениться!
Тогда на заводе искали молодого парня на должность замсекретаря парткома. Предложили мне, у меня как раз конфликт с начальником отдела технического контроля вышел. Если б не этот случай, остался бы в цехе, а так согласился. Так неожиданно для себя стал заместителем секретаря парткома огромного завода «Парус». А в 33 года меня избрали уже секретарем парткома. Фактически это был опыт работы в директорате. Была такая система управления: между заводом и территорией стояли парткомы. И я уже тогда серьезно занимался управленческими делами.
Еще через 2 года был избран вторым секретарем Нахимовского райкома партии. Вел промышленность, сельское хозяйство. Незаметно приблизился 1989 год, и я получил предложение от главы города Ю.И. Ступникова работать в городском исполкоме заместителем по социальным вопросам. Так сказать, позвали в команду, и я стал первым городским замом по соцвопросам в независимой Украине!

«НА СХОДКЕ СЕВАСТОПОЛЬСКИХ И ДОНЕЦКИХ БАНДИТОВ НАС ОБЪЯВИЛИ КРАЙНИМИ»

—Что заставило сойти с карьерной дистанции и уйти в бизнес?
—В 1992 году я написал заявление по собственному желанию, потому что один из моих руководителей намекнул: «Двое умных—я и ты—слишком много для одного здания». Ну и потом у меня родились дети, жена не работала (из одного декретного отпуска в другой), так что жили достаточно бедно. Принял решение сам заработать денег. Собрались мы все—ребята с завода «Парус», в принципе люди неглупые, интеллект есть, а опыта работы в бизнесе нет. Решили заниматься всем. Нужен был первоначальный капитал, а его без торговли на тот момент заработать было нереально. Начали с оптовой торговли продуктами питания, а когда уходили, у нас было уже 15 предприятий, 250 работников. Например, еще в 1993 году начинали коттеджную застройку, занимались и торговлей металлом (у нас была своя стивидорная компания), и недвижимостью, и производством (делали тренажеры для атомных станций), имели три заправки. В общем, разноплановое было объединение, которое позволило мне хорошо заработать с 1992 — го по 1999 год.
—Самое криминальное время в независимой Украине… С рэкетом столкнулись?
—Был серьезный момент. Мы же пришли с военного завода, абсолютно все правильные, далекие от криминала. Когда занимались перевалкой металла, нас грубо подставили: ушел покупатель, металл в порту, а на сходке севастопольских и донецких бандитов нас объявили крайними. Тогда пострадал мой зам—его вызвали на сходку к Поданеву, над ним стреляли. Но мы смогли этот металл продать, отдали собственникам деньги, не заработав, конечно, ничего. Но в Севастополе, к чести в первую очередь Белобородова, Кунцевского и Вернидубова (тогда он был прокурором), после того, как Поданева убили, в город не пришли крымские бандиты. Какие — то мелкие периодически забредали, передавали нам «приветы» от того, от другого, но ничем это не заканчивалось. Говорили: «Товарищи, не мешайте нам работать». Мы, «парусовские», достойно прожили это время. Тогда к нам многие приходили за помощью, у людей не было зарплаты, а мы платили, и платили официально, и очень многим помогли продержаться.
Так что до того, как я стал начальником налоговой, я увидел мир и с той стороны. Еще в 97 — м заплатил налогов больше миллиона гривен, а тогда были совсем другие цены.

«Я ЗА ДОЛЖНОСТЬ НЕ БОРЮСЬ, ЗЕМЕЛЬНЫЕ УЧАСТКИ НЕ ДЕЛЮ»

—И все же вы вернулись во власть. Почему?
—А дальше получилось так. Я играл в теннис—бизнесмен мог себе это позволить. Звонит Леонид Михайлович Жунько (только мобильники появились). А мы с ним давно знакомы: когда я работал заместителем председателя городского исполкома, он возглавлял Балаклавский исполком. Звонит и предлагает мне возглавить Балаклавскую районную администрацию. Я говорю: «Нет». А зачем? Я имел на хлеб с икрой. Но он так повернул разговор уже при третьей нашей встрече: «Ты говоришь о любви к городу, а когда тяжело, тебя нет, ты носом крутишь». Так достал содержанием разговора, что я согласился. Не знаю, есть ли еще такие случаи в истории города, но я не ездил на согласование в Киев. Заполнил анкету, и на следующий день вышел указ Президента о моем назначении.
—Какой стиль работы вам, как руководителю, ближе: авторитарный или предпочитаете договариваться с людьми?
—Здесь все сложнее. Я считаю, что задача любого руководителя—выслушать максимальное количество мнений при выработке решения. Чтобы люди чувствовали свою причастность к принимаемому решению. Но потом руководитель должен жестко требовать его выполнения, коль уж решение принималось с учетом вашего мнения. Выполнение решения зависит и от команды, и от воли руководителя. Такой стиль работы я проповедую и в городском совете. В комиссиях ведется долгое и бурное обсуждение вопросов. И если мы месяц обсуждаем их в комиссиях, то какой смысл говорить на сессии во время принятия решения? Не должно быть приказа, которого люди не понимают.
—Сейчас из — за активного противостояния двух ветвей власти в городе вновь поднимается вопрос о необходимости выборного мэра. Чувствуете готовность руководить городом?
—Чувствую, что могу. У меня большой и жизненный, и руководящий опыт, и здоровье не подводит. Я как играл в детстве в футбол, так никогда спорт и не бросал. Пусть я уже не молодой человек, но я стараюсь каждый день ходить в спортивный зал. Мы играем в теннис, сегодня утром я проплыл в бассейне километр, в субботу поиграю в футбол. Все это делаю с удовольствием и проблем не чувствую. О себе нужно постоянно заботиться. За — бо — чусь!
Если бы я работал в должности мэра, могу стопроцентно сказать, что профессиональная команда была бы. Есть люди, те 10 человек, которых я бы хотел видеть на той или иной должности. Но я бы хотел уточнить, что в администрации работать не рвусь, потому что у меня глубокие политические расхождения с Президентом Украины. А я уверен, что если ты идешь в команду Ющенко, то должен разделять его убеждения по всем вопросам—то ли по языковым, то ли по НАТО. Я не разделяю.
—Значит, конфликт администрации с горсоветом не связан с борьбой за должности?
—Я за должность не борюсь, земельные участки не делю, и, как это ни странно, сейчас идет конфликт «за принципы». Будущее Севастополя зависит от того, в каком морально — этическом поле будет жить город. Этот конфликт из — за молодых, не из — за меня. Я уверен в том, что государство, которое хочет развиваться как демократическое, не может жить не по закону. Та сторона нас не понимает, удивляется: «Чего вы, собственно говоря? Так везде и все делают. Присоединяйтесь!»
Севастополь такой маленький город, что в нем обязательно вылезают все противозаконные схемы. Я даже своим друзьям помогу только тогда, если решение находится в рамках закона. Знаете, бывают такие ситуации, когда что — то задерживается из — за бюрократической машины или, того хуже, кто — то что — то просит—в таком случае помогаю. И когда меня попытались обвинить в том, что я на свою жену оформлял земельные паи, а я занимал в долг женщине, которую знал, я подумал: значит, честно я все эти годы работал, если на меня вообще ничего «накопать» не смогли.

«САМЫЙ БОЛЬШОЙ ПОДАРОК ОТ ЖИЗНИ—МОЯ РАБОТА»

—И все же, что Валерий Саратов нажил в этой жизни, кроме дочерей?
—В этой жизни я все себе заработал сам. Государство мне дало, и я ему крайне благодарен за это, бесплатное образование. Долго мы жили в маминой «хрущевке» на Северной стороне, с баллонным газом, без горячей воды, мама в одной комнате, а мы в другой—на 18 квадратных метрах я, жена и двое наших детей. Потом я заработал на квартиру, одну, вторую, на машину. Сегодня я достаточно обеспеченный человек. Сейчас езжу на Mitsubishi Outlander. Вернее, больше ездит моя жена. Во — первых, она страшно это дело любит, а, во — вторых, у меня есть служебная машина. В ближайшее время я перееду в новую квартиру. Она где — то 150 кв. м, а жилой площади в ней всего 36. Жена смеется: «Вот это мы улучшаем жилищные условия!» Но там огромная мансарда, я эту квартиру пять лет строил, был первым дольщиком. Но и обошлась она мне где — то по 600 долларов за кв. м, а продал я сейчас старую квартиру по 1700 долларов за кв. м. Это называется «вовремя принятое решение».
—Получается, вы счастливый человек, все у вас есть, а как же мечта?
—Сегодняшняя моя работа—это, если быть честным, самый большой подарок от жизни. В молодости, когда я зашел в этот самый кабинет к секретарю горкома (Б.В. Черничкин), я еще подумал: это сколько человек должен работать, чтобы сюда попасть? Теперь я работаю здесь. И, если бы мне удалось сделать так, чтобы, когда я уйду с этого поста, люди сказали, что Саратов работал хорошо, это было бы осуществлением моей мечты. А для этого нужно быть порядочным по отношению к громаде. Думать, правильно планировать расходы, не бояться принимать непопулярные решения. А громада должна доверять и участвовать в принятии решений.
Ну и, конечно, хотелось бы внуков и внучек. Но тут от меня уже ничего не зависит.

Ирина КАРАТАЕВА.

ВОТ ЭТО СПЛЕТНЯ!

«Саратов весь в долгах». Валерий Саратов: «Честно говоря, удивили. Саратов в долгах не может быть в принципе! Очень бедно прожил первую половину жизни и теперь считаю, что человек, который живет не по средствам, не заслуживает уважения. Никогда ни у кого не занимал деньги, считаю это недостойным».

«Саратов нетрадиционной сексуальной ориентации». Валерий Саратов: «А, ну это любимый политтехнологический российский прием. Это никак не может соответствовать действительности, потому что до того, как я женился, у меня под сотню женщин было. Но я же не могу о них рассказывать! Комментирую в первый и последний раз, потому что есть вещи, которые бессмысленно комментировать».

«Саратов заядлый картежник». Валерий Саратов: «Я умею играть в карты, но играть на деньги мне неудобно, стыдно, т.к. деньги, на которые играют, не заработанные. Вообще — то я имел все время по математике 5 и считаю, что теория вероятности—это наука. По ней выиграть нельзя, ни разу не был в казино, не играл на игровых автоматах.
Источник: Слава Севастополя+

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ